Драго Янчар: Литература не работает с большими напыщенными речами

Опубликовано: 20.10.2023

Драго Янчар, один из самых известных и переводимых словенских писателей, с четверга примет участие во Франкфуртской книжной ярмарке, где примет участие в нескольких спектаклях. Мы с ним кратко поговорили в словенском павильоне непосредственно перед спектаклем в разговоре о славянских литературных связях во время войны и политических спорах.

Начнем с текущих дел. Война доминирует в международных новостях. Война и люди, попавшие в ее водоворот, — частая тема ваших произведений. Откуда такой акцент на этой теме?

Это правда. Долгое время я думал, что никогда не буду писать о войне. Просто потому, что всю свою юность я слушал о войне; Я родился в 1948 году, а в пятидесятые-шестидесятые годы все еще говорили о войне, о том, как было во время войны, а также отчасти о том, что произошло после войны, хотя об этом говорили уже тише. Но я думал, что никогда не напишу об этом, пока в конце 1980-х — начале 1990-х не случилась война в Югославии. Я был в то время в Сараево с группой писателей. Мысль о том, что на самом деле некоторые вещи повторяются, все чаще возникала передо мной. Раньше я думал, что это что-то из моей юности, какая-то размытая тема, которая меня уже не касается, хотя о некоторых вещах я, конечно, знал, потому что занимался ими и на уровне сочинения. Но потом мне открылось и я написал аж три романа подряд.

Драго Янчар был гостем одной из дискуссионных встреч на Франкфуртской ярмарке. ФОТО: Марьян Погачник

Сегодняшние события приносят нам осознание того, что люди, вероятно, не меняются и ничему не учатся из истории...

К сожалению, мы всегда узнаем, что это никогда не должно повториться. И мы продолжаем это говорить. Я не знаю, что происходит, что постоянно вспыхивают новые конфликты. На самом деле у меня нет ответа на этот вопрос. Некоторые люди думают, что они все понимают и знают, как решить любую проблему, о чем мы уже слышали в этом году во Франкфурте. Но я не могу объяснить это себе. Фактически, всю свою жизнь я призывал к толерантности, к пониманию того, что плохого в войне, но безрезультатно. Я не знаю, имеет ли писатель какую-либо власть или сказать здесь...

Как вы оцениваете значение визита Словении во Франкфурт и его конкретную реализацию?

Сейчас мы находимся в словенском павильоне, который, на мой взгляд, прекрасно устроен и я должен его похвалить. Я немного удивлен. Новость, которая меня порадовала, заключается в том, что книги доступны, и люди могут взять их в руки и просмотреть. В прошлом году, когда посетили Испанию, такой возможности не было, книги были надежно спрятаны за стеклом, просто для просмотра. Словенский павильон художественно оформлен очень хорошо. Что касается самих мероприятий, то посмотрим, как сложатся события, они еще продолжаются. Сначала у нас на открытии был большой цирк, а сейчас идет настоящая работа.

Новость, которая меня порадовала, заключается в том, что книги доступны, и люди могут взять их в руки и просмотреть.

Хотели бы вы сказать что-нибудь о в цирк с начала проведения ? Вероятно, у вас возникают вопросы по этому поводу…

Жижек всегда следит за тем, чтобы мы все говорили о нем, а не о чем-то другом (улыбнитесь). Он сделал это и на этот раз. Мыслит очень оригинально, мыслит парадоксами и так далее. Я прочитал его речь и у меня фактически нет существенных возражений – что израильтяне и палестинцы должны разговаривать, что мы также должны прислушиваться к палестинскому эху, их точке зрения, их позиции. Однако я категорически возражаю против того, чтобы он втянул Гейдриха (нацистского политика, оп. с.) в дебаты с некоторыми своими идеями об Израиле - в сегодняшней Германии, которая, вероятно, является одной из самых демократических стран Европы, немецким что, несмотря на все ее травмы и ее нечистую совесть из-за Второй мировой войны и реакции до нее, она знала, как решить ее с помощью своего рода катарсиса. Германия создала новое поколение, которое отличается от других. Им, вероятно, не придется сейчас служить нацистским преступникам, которые говорили об этих вещах. Это меня немного беспокоило. Вероятно, немцы отвлеклись на что-то другое. А может быть, Жижека послать на Ближний Восток, он бы сразу эти проблемы решил, ведь он все понимает...

Жижек всегда следит за тем, чтобы мы все говорили о нем, а не о чем-то другом.

Каковы ваши ожидания от выступлений и встреч здесь?

Ничего особенного. У меня много работы, сегодня у нас дискуссия о славянских литературах, о том, как они сотрудничают, переводят, что, вероятно, снова будет связано с войной. В будущем у меня еще несколько выступлений, а затем я отправляюсь в длительное турне по Германии, Швейцарии, Голландии, где последний роман был издан на немецком и нидерландском языках. Прежде всего, я думаю, что все это будет очень утомительно. Преимущество в том, что об этой книге написано много, и мне кажется, люди понимают, что речь идет о тех же вещах, которые знают жители Европы, особенно поколение чуть старше, потому что я пишу о 1950-х и 1960-х годах. в то время в Югославии. Но я вижу, что даже молодежь это читает и понимает. Литература работает не с большими напыщенными речами, а по-другому, с чтением. Ночью вам придется открыть книгу и положить ее на тумбочку, а затем продолжить снова.

Дорогой Янчар. ФОТО: Марьян Погачник

Сегодня утром я разговаривал с вашим немецким переводчиком Эрвином Кестлером. Я спросил его, с какими трудностями он сталкивается при переводе ваших произведений. Он сказал, что самая большая проблема заключается в том, как хорошо переводить великую литературу...

Что ж, я очень доволен его мнением. Переводчик - это тот, кто на самом деле действительно знает - оставим пока похвалы - где застревает чтение. Даже если вы допустите какие-то ошибки, он может вас исправить. Переводчик на самом деле ваш самый важный читатель. У него также есть представление о том, как все будет работать в какой-то другой языковой области.

Переводчик на самом деле ваш самый важный читатель.

Как вы относитесь к комплиментам, которые, скорее всего, получите при встрече с читателями?

У англичан есть поговорка:Вы должны льстить старику, необходимо льстить старику. (смех) Я счастлив, когда вижу, что речь идет о чем-то существенном, что кого-то что-то задело, или что это сделало его счастливым, а может, рассмешило, да что угодно. Но если это просто формальная похвала «мы читаем о вас вFrankfurter Allgemeine Zeitung»,, то это мне совсем не поможет.

Я думаю, что существенная похвала определенно...

Они, конечно, есть. Я только что разговаривал здесь с некоторыми господами, которые знают мои работы. Я думаю, что особенно в Германии и Франции, а также и в других странах Европы понимают мои романы; они говорят о трех военных романах и об этом послевоенном, более специфичном для словенской и югославской атмосферы 1960-х годов. На этот раз в середине ХХ века не осталось ни одной семьи в Европе, которую не коснулись бы так или иначе вещи. Это произошло во время войны или после войны в нашей стране?

Особенно в Германии и Франции, а также и в других странах Европы понимают мои романы.